Сделав несколько сильных огневых налетов рано утром егэ ответы

Какие из перечисленных утверждений являются верными? Запишите номера ответов без пробелов, запятых и других дополнительных символов.

1) В предложениях 1–2 представлено рассуждение.

2) Предложение 6 включает описание.

3) В предложениях 14, 16–17 говорится о последовательно совершаемых действиях.

4) Предложения 20 и 21 противопоставлены по содержанию.

5) В предложении 43 представлено повествование.

(1)Сделав несколько сильных огневых налётов рано утром, немцы теперь вели систематический миномётный и орудийный огонь. (2)То здесь, то там среди стволов взмётывались высокие снежные столбы.

(3)Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укреплённых землянок. (4)Подходы к ним были минированы.

(5)Было ровно двенадцать. (6)Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы как в мирный зимний день.

(7)Первыми скользнули вперёд штурмовые группы. (8)Они шли по снегу во главе с сапёрами, очищая путь для танков.

(9)Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов — немцы ещё молчали. (10)Но вот кто-то не выдержал. (11)Из-за высокого снежного завала раздалась пулемётная очередь.

(12)Штурмовая группа залегла, она сделала своё дело. (13)Вызвала огонь на себя. (14)Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулемётной амбразуре раз, другой, третий. (15)В воздух полетели снег и обломки брёвен.

(16)Немцы замолкли. (17)Штурмовая группа поднялась и рванулась вперёд ещё на тридцать шагов.

(18)Снова то же самое. (19)Пулемётные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов — и летящие вверх снег и брёвна.

(20)В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег. (21)Под этим огнём трудно было поднять голову.

(22)К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. (23)Роща Дубовая была взята.

(24)День выдался тяжёлый, раненых было много. (25)Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный миномётный огонь.

(26)Уже темнело. (27)Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов. (28)Усталые люди, тяжело дыша, лежали в отбитых траншеях. (29)У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

(30)А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. (31)Был восьмой час, кончались сутки боя. (32)В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

(33)Стало теплее, на дорогах снова видны оттаявшие воронки; из-под снега снова начинают показываться серые башни разбитых немецких танков. (34)По календарю весна. (35)Но стоит на пять шагов отойти с дороги — и снег снова по грудь, и двигаться можно, только прорывая траншеи, и пушки надо тащить на себе.

(36)На косогоре, с которого широко видны белые холмы и синие перелески, стоит памятник. (37)Жестяная звезда; заботливой, но торопливой рукой человека, снова идущего в бой, выведены скупые торжественные слова.

«(38)Самоотверженные командиры — старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш — пали смертью храбрых 27 марта в боях под рощей Квадратной. (39)Прощайте, наши боевые друзья. (40)Вперёд, на запад!»

(41)Памятник стоит высоко. (42)Отсюда хорошо видна зимняя русская природа. (43)Может быть, товарищи погибших хотели, чтобы они и после смерти далеко провожали взглядом свой полк, теперь уже без них идущий на запад по широкой снежной русской земле.

(44)Впереди расстилаются рощи: и Квадратная, в бою под которой погибли Гавриш и Бондаренко, и другие — Берёзовая, Дубовая, Кривая, Черепаха, Нога.

(45)Они не назывались так раньше и не будут называться потом. (46)Это маленькие безымянные перелески и рощицы. (47)Их крёстными отцами были командиры полков, дерущихся здесь за каждую опушку, за каждую лесную прогалину.

(48)Эти рощи — место ежедневных кровавых боев. (49)Их новые имена каждую ночь появляются в дивизионных сводках, иногда упоминаются в армейских. (50)Но в сводке Информбюро от всего этого остаётся только короткая фраза: «За день ничего существенного не произошло».

(По К.М. Симонову)

Константин (Кирилл) Михайлович Симонов (1915–1979) — русский советский прозаик, поэт, киносценарист, журналист и общественный деятель.

Текст Симонова К.

(1)Сделав несколько сильных огневых налётов рано утром, немцы теперь вели систематический миномётный и орудийный огонь. (2)То здесь, то там среди стволов взмётывались высокие снежные столбы.

(3)Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укреплённых землянок. (4)Подходы к ним были минированы.

(5)Было ровно двенадцать. (6)Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы как в мирный зимний день.

(7)Первыми скользнули вперёд штурмовые группы. (8)Они шли по снегу во главе с сапёрами, очищая путь для танков.

(9)Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов — немцы ещё молчали. (10)Но вот кто-то не выдержал. (11)Из-за высокого снежного завала раздалась пулемётная очередь.

(12)Штурмовая группа залегла, она сделала своё дело. (13)Вызвала огонь на себя. (14)Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулемётной амбразуре раз, другой, третий. (15)В воздух полетели снег и обломки брёвен.

(16)Немцы замолкли. (17)Штурмовая группа поднялась и рванулась вперёд ещё на тридцать шагов.

(18)Снова то же самое. (19)Пулемётные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов — и летящие вверх снег и брёвна.

(20)В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег. (21)Под этим огнём трудно было поднять голову.

(22)К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. (23)Роща Дубовая была взята.

(24)День выдался тяжёлый, раненых было много. (25)Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный миномётный огонь.

(26)Уже темнело. (27)Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов. (28)Усталые люди, тяжело дыша, лежали в отбитых траншеях. (29)У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

(30)А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. (31)Был восьмой час, кончались сутки боя. (32)В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

(33)Стало теплее, на дорогах снова видны оттаявшие воронки; из-под снега снова начинают показываться серые башни разбитых немецких танков. (34)По календарю весна. (35)Но стоит на пять шагов отойти с дороги — и снег снова по грудь, и двигаться можно, только прорывая траншеи, и пушки надо тащить на себе.

(36)На косогоре, с которого широко видны белые холмы и синие перелески, стоит памятник. (37)Жестяная звезда; заботливой, но торопливой рукой человека, снова идущего в бой, выведены скупые торжественные слова.

«(38)Самоотверженные командиры — старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш — пали смертью храбрых 27 марта в боях под рощей Квадратной. (39)Прощайте, наши боевые друзья. (40)Вперёд, на запад!»

(41)Памятник стоит высоко. (42)Отсюда хорошо видна зимняя русская природа. (43)Может быть, товарищи погибших хотели, чтобы они и после смерти далеко провожали взглядом свой полк, теперь уже без них идущий на запад по широкой снежной русской земле.

(44)Впереди расстилаются рощи: и Квадратная, в бою под которой погибли Гавриш и Бондаренко, и другие — Берёзовая, Дубовая, Кривая, Черепаха, Нога.

(45)Они не назывались так раньше и не будут называться потом. (46)Это маленькие безымянные перелески и рощицы. (47)Их крёстными отцами были командиры полков, дерущихся здесь за каждую опушку, за каждую лесную прогалину.

(48)Эти рощи — место ежедневных кровавых боев. (49)Их новые имена каждую ночь появляются в дивизионных сводках, иногда упоминаются в армейских. (50)Но в сводке Информбюро от всего этого остаётся только короткая фраза: «За день ничего существенного не произошло».

Константин (Кирилл) Михайлович Симонов (1915–1979) — русский советский прозаик, поэт, киносценарист, журналист и общественный деятель.

Информация о тексте

Проблемы Позиция автора
Проблема проявления истинного героизма на войне. (В чём проявляется истинный героизм на войне?) Истинный героизм на войне проявляется в честном выполнении воинского долга, когда человек, не ожидая наград и признания своих заслуг, готов пожертвовать своей жизнью ради приближения Победы.
Проблема ежедневного подвига воинов в годы Великой Отечественной войны. (В чём состоял ежедневный подвиг воинов в годы Великой Отечественной войны?) Ежедневный подвиг воинов в годы Великой Отечественной войны состоял в том, что каждая пядь русской земли отбивалась у врага высочайшей ценой — ценой жизней героев-освободителей, для которых проявление героизма в условиях войны стало привычным.
Проблема важности локальных боёв в годы Великой Отечественной войны. (В чём заключалась важность локальных побед в годы Великой Отечественной войны? Почему воины стремились отбить у врага каждую пядь родной земли?) Каждая локальная победа, одержанная высокой ценой, на шаг приближала Победу, и воины это осознавали, поэтому стремились во что бы то ни стало отбить у врага каждую пядь родной земли.
Проблема сохранения памяти о подвиге погибших воинов. (Как сохранялась память о подвиге павших воинов в годы войны?) В суровые военные годы в условиях ежедневных боёв за каждый населённый пункт память о павших воинах стремились сохранять их боевые товарищи, которые, несмотря на страшную усталость и необходимость снова идти в бой, отдавали дань подвигу соотечественников, устанавливая им самодельные памятники.

(1)Сделав несколько сильных огневых налётов рано утром, немцы теперь вели систематический миномётный и орудийный огонь. (2)То здесь, то там среди стволов взмётывались высокие снежные столбы.

(3)Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укреплённых землянок. (4)Подходы к ним были минированы.

(5)Было ровно двенадцать. (6)Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы как в мирный зимний день.

(7)Первыми скользнули вперёд штурмовые группы. (8)Они шли по снегу во главе с сапёрами, очищая путь для танков.

(9)Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов — немцы ещё молчали. (10)Но вот кто-то не выдержал. (11)Из-за высокого снежного завала раздалась пулемётная очередь.

(12)Штурмовая группа залегла, она сделала своё дело. (13)Вызвала огонь на себя. (14)Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулемётной амбразуре раз, другой, третий. (15)В воздух полетели снег и обломки брёвен.

(16)Немцы замолкли. (17)Штурмовая группа поднялась и рванулась вперёд ещё на тридцать шагов.

(18)Снова то же самое. (19)Пулемётные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов — и летящие вверх снег и брёвна.

(20)В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег. (21)Под этим огнём трудно было поднять голову.

(22)К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. (23)Роща Дубовая была взята.

(24)День выдался тяжёлый, раненых было много. (25)Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный миномётный огонь.

(26)Уже темнело. (27)Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов. (28)Усталые люди, тяжело дыша, лежали в отбитых траншеях. (29)У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

(30)А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. (31)Был восьмой час, кончались сутки боя. (32)В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

(33)Стало теплее, на дорогах снова видны оттаявшие воронки; из-под снега снова начинают показываться серые башни разбитых немецких танков. (34)По календарю весна. (35)Но стоит на пять шагов отойти с дороги — и снег снова по грудь, и двигаться можно, только прорывая траншеи, и пушки надо тащить на себе.

(36)На косогоре, с которого широко видны белые холмы и синие перелески, стоит памятник. (37)Жестяная звезда; заботливой, но торопливой рукой человека, снова идущего в бой, выведены скупые торжественные слова.

«(38)Самоотверженные командиры — старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш — пали смертью храбрых 27 марта в боях под рощей Квадратной. (39)Прощайте, наши боевые друзья. (40)Вперёд, на запад!»

(41)Памятник стоит высоко. (42)Отсюда хорошо видна зимняя русская природа. (43)Может быть, товарищи погибших хотели, чтобы они и после смерти далеко провожали взглядом свой полк, теперь уже без них идущий на запад по широкой снежной русской земле.

(44)Впереди расстилаются рощи: и Квадратная, в бою под которой погибли Гавриш и Бондаренко, и другие — Берёзовая, Дубовая, Кривая, Черепаха, Нога.

(45)Они не назывались так раньше и не будут называться потом. (46)Это маленькие безымянные перелески и рощицы. (47)Их крёстными отцами были командиры полков, дерущихся здесь за каждую опушку, за каждую лесную прогалину.

(48)Эти рощи — место ежедневных кровавых боев. (49)Их новые имена каждую ночь появляются в дивизионных сводках, иногда упоминаются в армейских. (50)Но в сводке Информбюро от всего этого остаётся только короткая фраза: «За день ничего существенного не произошло».

(По К.М. Симонову)

Какова истинная цена хотя бы одного эпизода войны? Над этой проблемой размышляет К.М. Симонов в приведенном отрывке. 

Автор повествует о подвиге штурмовой группы. Описывая исход операции, писатель утверждает, что в каждой кровопролитной битве во время войны были свои герои(Предложения 38-39).

Особенно важна мысль К.М. Симонова о том, что памятник неизвестным героям возводят их же сослуживцы. Автор заявляет, что подвиги солдат не всегда признавались Информбюро(Предложения 48-50).

Оба эти примера, дополняя друг друга позволяют писателю говорить о недооценивании поступков человека в войну. 

Таким образом, рассуждая над

Сделав несколько сильных огневых налетов рано утром, немцы теперь вели систематический минометный и орудийный огонь. по К.М.Симонову (ЕГЭ по русскому)

Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

В данном для анализа тексте поднимается проблема проявления героизма на войне.

Чтобы привлечь к ней внимание читателя, Константин Михайлович Симонов показывает самоотверженность русских воинов, которые храбро сражались за каждую пядь родной земли.

Позиция автора данного текста ясна и понятна. Он считает, что героизм человека на войне проявляется в том, что он, не ожидая награды, готов пожертвовать собственной жизни ради приближение победы.

Я полностью согласна с К. М. Симонова в том, что храбрые люди готовы пожертвовать собой ради спасения других.

В доказательство справедливости своей точки зрения проведу следующую литературный например.

Вспомним повести Б. Васильева «А зори здесь тихие». Действия происходят во время Великой Отечественной войны. Девушки-зенитчицы погибли, уничтожая отряд немцев, значительно превосходящих их по численности.

В повести Василия Быкова «Сотников» Рыбак и Сотников отправляется за продовольствием для партизан. В деревне их взяли в плен немцы. Чтобы спасти товарища, женщину, которая помогает прятаться, и ее детей, Сотников решил взять всю вину на себя. Также он не выдал расположение русских войск, несмотря на попытки.

В заключение хочу еще раз сказать: героизм человека проявляется в его готовность жертвовать собой ради других.

Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.

по тексту Екимова Рано утром впотьмах поднимался я и брёл к электричке (ЕГЭ по русскому)

Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.

Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.

Спасибо за внимание.

Окружающая обстановка оказывает очень сильное влияние на людей. Однообразие серых будней и быстрота темпов жизни приводят к скуке и отсутствию оптимизма у многих. Но благодаря чему человек становится жизнерадостным и поистине счастливым? Вот проблема, над которой задумывается автор предложенного текста.

Б.П.Екимов рассказывает нам историю о мужчине, который под воздействием окружающей обстановки стал грустным и унылым человеком: «Ничему не рад, даже зиме и снегу».

Когда он услышал в электричке речь молоденькой девушки, к нему вернулось желание жить и радоваться жизни, мир заиграл новыми красками, стало «на душе вовсе тепло». Казалось бы, простые слова девушки о повседневных заботах и предстоящих праздниках, а какое воздействие не только на мужчину, но и на всех сидящих в вагоне людей. Желание осчастливить близких переросло в счастье окружающих людей.

Автор подводит читателей к выводу о том, что поступки людей способны принести счастье и радость в жизнь многих людей. Важно лишь только желать этого всей душой.

Я полностью согласна с мнением Б.П.Екимова. Действительно, каждый из нас может осчастливить другого человека, вернуть ему радость в жизни, украсить мир яркими красками. Иногда это происходит даже неосознанно, как и в истории, описанной в предложенном тексте.

Вспомним всеми известный роман-эпопею «Война и мир». Гостя у Ростовых, унылый и потерявший надежду на счастье Андрей Болконский слышит слова Наташи о красоте лунной ночи. В душе герой полностью преображается: появляется желание жить не только во благо самого себя, но и окружающих, возрождается надежда на радость в жизни и счастливое будущее. Даже ветхий дуб, встретившийся герою на дороге, вдруг вновь зацветает.

Обыкновенная поддержка и участие в жизни со стороны близких людей способны повлиять на человека в лучшую сторону. Обратимся к роману Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание». Соня, находясь рядом с Раскольниковым в трудные минуты, давая необходимые советы, способствует духовному возрождению героя и обретению человеческого счастья.

Прочитав текст, прихожу к выводу о том, что слова и поступки людей способны вызвать у человека радость в жизни, сделать его счастливым.

Сайт имеет исключительно ознакомительный и обучающий характер. Все материалы взяты из открытых источников, все права на тексты принадлежат их авторам и издателям, то же относится к иллюстративным материалам. Если вы являетесь правообладателем какого-либо из представленных материалов и не желаете, чтобы они находились на этом сайте, они немедленно будут удалены.

Пишем комментарий к проблеме

1. Комментарий должен быть написан с опорой на прочитанный текст.

2. Комментарий должен отражать ход мыслей автора исходного текста.

3. Комментарий должен связывать сформулированную проблему с авторской позицией.

1. Нельзя комментировать проблему без опоры на прочитанный текст.

2. Нельзя пересказывать прочитанный текст.

3. Нельзя цитировать большие фрагменты из прочитанного текста.

1. Чтобы не получился пересказ, надо обобщать и писать о том, что делает автор (рассуждает, делает акцент, обращает внимание и т.д.).

2. Если вы указываете, на каких примерах автор раскрывает проблему, напишите, для чего автор делает это. (Например: Раскрывая данную проблему, автор обращается к истории, чтобы напомнить читателям о …)

1. Собственный жизненный опыт, наблюдения

2. Исторические факты

3. Афоризмы, пословицы, поговорки

4. Мнение авторитетной личности

5. Статистические данные

6. Литературные источники и т.п.

Задание №653.
Смысловая и композиционная целостность текста. ЕГЭ по русскому

Прочитайте текст и выполните задание.

Показать текст. ⇓

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Укажите номера ответов.

1) Рискуя жизнью, Володин спас солдата, попавшего при выполнении задания под танк.

2) Володин не захотел остаться в санитарной части, в то время как его взвод вёл бой за село.

3) Отвечая на вопросы генерала, лейтенант не испытывал никакого волнения.

4) Генерал видел, что Володин нуждается в медицинской помощи, но не отдал ему приказ вернуться в санитарную роту.

5) Володин не смог понять сразу, что же было таким важным в минутной встрече, в разговоре с генералом на шоссе.

Показать ответ

Источник: ФИПИ. Открытый банк тестовых заданий

Сообщить об ошибке

Тест с похожими заданиями

Исходный текст

(1)Хотя лейтенанта Володина тошнило и голова его была как свинцом налита, хотя он чувствовал страшную слабость, у него подкашивались ноги и руки были словно чужие, он шёл сейчас к своему взводу, к селу, к позициям, где ещё гремел бой. (2)Шёл, чтобы выполнить солдатский долг. 

(3)За пылью, поднятой артиллерийскими снарядами, были едва видны крайние соломкинские избы. (4)Разрывы метались по полю, вспыхивали справа и слева вдоль шоссе, и между разрывами, лавируя, пробивались два «виллиса». (5)Наконец «виллисы» вышли из-под обстрела и неожиданно оказались так близко, что он отчётливо увидел даже лица сидевших за ветровым стеклом. 

(6)Он сразу узнал генерал-лейтенанта, члена Военного совета Воронежского фронта, который вчера вместе с командующим осматривал оборонительные сооружения в Соломках. (7)Володин спохватился, хотел было отойти на обочину, но было уже поздно, передний «виллис», скрипнув тормозами, остановился прямо напротив него. 

– (8)Ранены? – спросил генерал, не дожидаясь, пока Володин, как положено по уставу, отрапортует, кто он, почему стоит на шоссе, что делал и что собирается делать. 

– (9)Нет, товарищ генерал, – смущённо ответил Володин, заметив, как генерал пристально разглядывает его лицо и одежду, и подумал: «Сейчас влетит!» 

(10)Но член Военного совета фронта неожиданно повернулся к сидевшему позади полковнику и сказал: 

– Это же тот самый лейтенант… 

– (11)От пулемётных гнёзд? 

– (12)Ну… 

(13)Генерал и сидевший позади него полковник знали многие подробности соломкинского боя, знали и о Володине, как он был послан к пулемётным гнёздам, как попал под танк и как солдат, рискуя жизнью, спас его, своего командира. 

– (14)Туда? 

– (15)Да, в роту, товарищ генерал! 

– (16)Отпустили? (17)Выписали? 

– (18)Сам ушёл, – добавил Володин и подумал, что лежать под бомбами куда легче, чем стоять перед генералом. 

(19)Хотя он и волновался, он всё же был доволен, что сказал правду. (20)Лейтенант не чувствовал за собой никакой вины ни в том, что с ним случилось на передовой, ни в том, что решился вернуться из санитарной роты в траншею.

(21)Генерал вовсе не собирался отправлять его назад, в санитарную роту, хотя видел, что тот как раз именно в этом нуждается. (22)Бледное, измождённое лицо, впалые щёки, гимнастёрка, выпачканная в саже и копоти, оторванная портупея, весь вид совсем юного, стоявшего по стойке «смирно» командира взвода – всё это вызывало у генерала иные мысли. (23)Он думал о том, сколько должно быть воли в человеке, если он вот так, испытав страх и ужас, не только не пал духом, но стал ещё крепче и сильнее. 

(24)Генерал ещё раз взглянул в упрямое лицо Володина. (25)Он понял: сейчас не нужно ни одобрительных слов, ни похвал. (26)Генерал просто протянул руку и сказал: 

– Желаю удачи, лейтенант! (27)Боевой удачи! 

(28)«Виллисы» уже скрылись за поворотом, а Володин ещё в раздумье стоял на шоссе. (29)Было в этой случайной минутной встрече что-то очень важное для него, чего он не мог понять сразу. 

(30)То важное, чего он не смог понять тогда, стоя на шоссе, неожиданно откроется ему в одной несложной фразе, которую Володин услышит от члена Военного совета фронта, когда встретит его семь дней спустя в освобождённой Рындинке, на ещё дымящейся от боя окраине: «Мы – русские солдаты!» (31)Может быть, потому, что слово «солдат» в таком сочетании поднималось над всеми воинскими званиями, даже над генеральским, даже над маршальским чином, а слово «русский» связывало с историей России, с лучшими её страницами: Бородинским сражением, Севастопольской эпопеей. (32)Но, может быть, потому, что Володин сам ощущал всё это и только не мог выразить свои чувства одной фразой, теперь, услышав эту фразу, он вдруг понял, насколько проста, насколько очевидна истина, и с гордостью мысленно повторил её: «Мы – русские солдаты!»

 (По А.А. Ананьеву*)

Анатолий Андреевич Ананьев (1925–2001) – русский советский прозаик.

Оцените статью:

Какие из высказываний соответствуют содержанию текста? Запишите номера ответов без пробелов, запятых и других дополнительных символов.

1) Старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш погибли, выполняя воинский долг в бою при взятии рощи Дубовой.

2) Немцы вели систематический миномётный и орудийный огонь из рощи, где было сделано две линии глубоких продольных траншей с тремя-четырьмя десятками укреплённых землянок.

3) Бой за рощу Дубовую начался в двенадцать часов дня, и только к восьми часам вечера эта территория была отбита у противника.

4) Хотя наступила весна, в лесу было очень много снега, и бойцам было трудно продвигаться, они вынуждены были вручную перемещать пушки, прорывать траншеи в снегу.

5) Названия безымянным рощам и перелескам, где шли ежедневные ожесточённые бои, давали командиры полков.

(1)Сделав несколько сильных огневых налётов рано утром, немцы теперь вели систематический миномётный и орудийный огонь. (2)То здесь, то там среди стволов взмётывались высокие снежные столбы.

(3)Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укреплённых землянок. (4)Подходы к ним были минированы.

(5)Было ровно двенадцать. (6)Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы как в мирный зимний день.

(7)Первыми скользнули вперёд штурмовые группы. (8)Они шли по снегу во главе с сапёрами, очищая путь для танков.

(9)Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов — немцы ещё молчали. (10)Но вот кто-то не выдержал. (11)Из-за высокого снежного завала раздалась пулемётная очередь.

(12)Штурмовая группа залегла, она сделала своё дело. (13)Вызвала огонь на себя. (14)Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулемётной амбразуре раз, другой, третий. (15)В воздух полетели снег и обломки брёвен.

(16)Немцы замолкли. (17)Штурмовая группа поднялась и рванулась вперёд ещё на тридцать шагов.

(18)Снова то же самое. (19)Пулемётные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов — и летящие вверх снег и брёвна.

(20)В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег. (21)Под этим огнём трудно было поднять голову.

(22)К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. (23)Роща Дубовая была взята.

(24)День выдался тяжёлый, раненых было много. (25)Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный миномётный огонь.

(26)Уже темнело. (27)Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов. (28)Усталые люди, тяжело дыша, лежали в отбитых траншеях. (29)У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

(30)А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. (31)Был восьмой час, кончались сутки боя. (32)В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

(33)Стало теплее, на дорогах снова видны оттаявшие воронки; из-под снега снова начинают показываться серые башни разбитых немецких танков. (34)По календарю весна. (35)Но стоит на пять шагов отойти с дороги — и снег снова по грудь, и двигаться можно, только прорывая траншеи, и пушки надо тащить на себе.

(36)На косогоре, с которого широко видны белые холмы и синие перелески, стоит памятник. (37)Жестяная звезда; заботливой, но торопливой рукой человека, снова идущего в бой, выведены скупые торжественные слова.

«(38)Самоотверженные командиры — старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш — пали смертью храбрых 27 марта в боях под рощей Квадратной. (39)Прощайте, наши боевые друзья. (40)Вперёд, на запад!»

(41)Памятник стоит высоко. (42)Отсюда хорошо видна зимняя русская природа. (43)Может быть, товарищи погибших хотели, чтобы они и после смерти далеко провожали взглядом свой полк, теперь уже без них идущий на запад по широкой снежной русской земле.

(44)Впереди расстилаются рощи: и Квадратная, в бою под которой погибли Гавриш и Бондаренко, и другие — Берёзовая, Дубовая, Кривая, Черепаха, Нога.

(45)Они не назывались так раньше и не будут называться потом. (46)Это маленькие безымянные перелески и рощицы. (47)Их крёстными отцами были командиры полков, дерущихся здесь за каждую опушку, за каждую лесную прогалину.

(48)Эти рощи — место ежедневных кровавых боев. (49)Их новые имена каждую ночь появляются в дивизионных сводках, иногда упоминаются в армейских. (50)Но в сводке Информбюро от всего этого остаётся только короткая фраза: «За день ничего существенного не произошло».

(По К.М. Симонову)

Константин (Кирилл) Михайлович Симонов (1915–1979) — русский советский прозаик, поэт, киносценарист, журналист и общественный деятель.

Текст.

(1)Хотя лейтенанта Володина тошнило и голова его была как свинцом налита, хотя он чувствовал страшную слабость, у него подкашивались ноги 
и руки были словно чужие, он шёл сейчас к своему взводу, к селу, к позициям, где ещё гремел бой. (2)Шёл, чтобы выполнить солдатский долг. 
(3)За пылью, поднятой артиллерийскими снарядами, были едва видны крайние соломкинские избы. (4)Разрывы метались по полю, вспыхивали справа и слева вдоль шоссе, и между разрывами, лавируя, пробивались два «виллиса». (5)Наконец «виллисы» вышли из-под обстрела и неожиданно оказались так близко, что он отчётливо увидел даже лица сидевших за ветровым стеклом. 
(6)Он сразу узнал генерал-лейтенанта, члена Военного совета Воронежского фронта, который вчера вместе с командующим осматривал оборонительные сооружения в Соломках. (7)Володин спохватился, хотел было отойти на обочину, но было уже поздно, передний «виллис», скрипнув тормозами, остановился прямо напротив него. 
– (8)Ранены? – спросил генерал, не дожидаясь, пока Володин, как положено по уставу, отрапортует, кто он, почему стоит на шоссе, что делал и что собирается делать. 
– (9)Нет, товарищ генерал, – смущённо ответил Володин, заметив, как генерал пристально разглядывает его лицо и одежду, и подумал: «Сейчас влетит!» 
(10)Но член Военного совета фронта неожиданно повернулся к сидевшему позади полковнику и сказал: 
– Это же тот самый лейтенант… 
– (11)От пулемётных гнёзд? 
– (12)Ну… 
(13)Генерал и сидевший позади него полковник знали многие подробности соломкинского боя, знали и о Володине, как он был послан к пулемётным гнёздам, как попал под танк и как солдат, рискуя жизнью, спас его, своего командира. 
– (14)Туда? 
– (15)Да, в роту, товарищ генерал! 
– (16)Отпустили? (17)Выписали? 
– (18)Сам ушёл, – добавил Володин и подумал, что лежать под бомбами куда легче, чем стоять перед генералом. 
(19)Хотя он и волновался, он всё же был доволен, что сказал правду. (20)Лейтенант не чувствовал за собой никакой вины ни в том, что с ним случилось на передовой, ни в том, что решился вернуться из санитарной роты в траншею.
(21)Генерал вовсе не собирался отправлять его назад, в санитарную роту, хотя видел, что тот как раз именно в этом нуждается. (22)Бледное, измождённое лицо, впалые щёки, гимнастёрка, выпачканная в саже и копоти, оторванная портупея, весь вид совсем юного, стоявшего по стойке «смирно» командира взвода – всё это вызывало у генерала иные мысли. (23)Он думал 
о том, сколько должно быть воли в человеке, если он вот так, испытав страх 
и ужас, не только не пал духом, но стал ещё крепче и сильнее. 
(24)Генерал ещё раз взглянул в упрямое лицо Володина. (25)Он понял: сейчас не нужно ни одобрительных слов, ни похвал. (26)Генерал просто протянул руку и сказал: 
– Желаю удачи, лейтенант! (27)Боевой удачи! 
(28)«Виллисы» уже скрылись за поворотом, а Володин ещё в раздумье стоял на шоссе. (29)Было в этой случайной минутной встрече что-то очень важное для него, чего он не мог понять сразу. 
(30)То важное, чего он не смог понять тогда, стоя на шоссе, неожиданно откроется ему в одной несложной фразе, которую Володин услышит от члена Военного совета фронта, когда встретит его семь дней спустя в освобождённой Рындинке, на ещё дымящейся от боя окраине: «Мы – русские солдаты!» (31)Может быть, потому, что слово «солдат» в таком сочетании поднималось над всеми воинскими званиями, даже над генеральским, даже над маршальским чином, а слово «русский» связывало 
с историей России, с лучшими её страницами: Бородинским сражением, Севастопольской эпопеей. (32)Но, может быть, потому, что Володин сам ощущал всё это и только не мог выразить свои чувства одной фразой, теперь, услышав эту фразу, он вдруг понял, насколько проста, насколько очевидна истина, и с гордостью мысленно  повторил её: «Мы – русские солдаты!»

 (По А.А. Ананьеву*)
* Анатолий Андреевич Ананьев (1925–2001) – русский советский прозаик. 

Показать текст целиком


Сочинение.

В чем заключается секрет силы духа и стойкости русских воинов? Именно эту проблему ставит в данном нам для анализа отрывке советский прозаик Анатолий Андреевич Ананьев.

 Размышляя над поставленной проблемой, автор приводит в пример лейтенанта Володина, который, несмотря на ранение, ушел из санитарной роты на передовую. А.А. Ананьев обращает наше внимание на то, что молодой офицер не чувствовал вины за свой побег даже тогда, когда ему на пути повстречался генерал-лейтенант Военного совета фронта. Володин, пережив ранение, которое он получил, спасая командира и рискуя при этом собственной жизнью, боялся лишь за то, что высокий чин, узнав о его самовольном уходе, отправит его назад в санчасть, где лейтенант не сможет воевать с врагом. Автор указывает на то, что  глядя на юного бойца, генерал  «думал о том, сколько должно быть воли в человеке, если он вот так, испытав страх, ужас, не только не пал духом, но стал еще крепче и сильнее».

 Обобщая сказанную информацию, А.А. Ананьев подводит нас к мысли о том, что секрет стойкости Володина да и других солдат заключается в одной фразе: «Мы —  русские солдаты!»  Автор предполагает, что именно в этих словах заключен тот самый секрет силы русского духа. Может быть, потому, что слово «солдат» в таком сочетании поднималось на

Вы видите только 35% текста. Оплатите один раз,
чтобы читать целиком более 6000 сочинений сразу по всем предметам.

Доступ будет предоставлен бессрочно, навсегда. Оплата через Apple Pay, GPay

Критерии

  • 1 из 1К1Формулировка проблем исходного текста
  • 2 из 5К2Комментарий к сформулированной проблеме исходного текста
  • 1 из 1К3Отражение позиции автора исходного текста
  • 1 из 1К4Отношение к позиции автора по проблеме исходного текста
  • 1 из 2К5Смысловая цельность, речевая связность и последовательность изложения
  • 0 из 2К6Точность и выразительность речи
  • 3 из 3К7Соблюдение орфографических норм
  • 2 из 3К8Соблюдение пунктуационных норм
  • 1 из 2К9Соблюдение языковых норм
  • 0 из 2К10Соблюдение речевых норм
  • 1 из 1К11Соблюдение этических норм
  • 1 из 1К12Соблюдение фактологической точности в фоновом материале
  • ИТОГО: 14 из 24

Готовые сборники сочинений и эссе от экспертов

✅ 55 сочинений по литературе от эксперта

✅ Подготовка к ЕГЭ по литературе для ленивых

Хотя лейтенанта Володина тошнило и голова его была как свинцом налита, хотя он чувствовал страшную слабость, у него подкашивались ноги и руки были словно чужие, он шёл сейчас к своему взводу, к селу, к позициям, где ещё гремел бой. Шёл, чтобы выполнить солдатский долг.

За пылью, поднятой артиллерийскими снарядами, были едва видны крайние соломкинские избы.

Сочинение

Мужество русского солдата безгранично! Именно в этом убеждает нас Анатолий Андреевич Ананьев в своём тексте, поставив проблему проявления героизма на войне.

Лейтенант Володин, о котором идёт речь в произведении Ананьева, был тяжело контужен, но он не мог оставаться в госпитале: «Шёл, чтобы выполнить солдатский долг». Один только этот поступок можно назвать проявлением героизма.

Но этот молодой офицер совершил настоящий подвиг до того, как оказался в госпитале: «Генерал и сидевший позади него полковник знали многие подробности соломкинского боя, знали и о Володине, как он был послан к пулемётным гнёздам, как попал под танк и как солдат, рискуя жизнью, спас его, своего командира». Как видим, Володин готов был ценой своей жизни остановить вражеский танк, а его солдат, не жалея себя, бросился ему на помощь. Поистине безгранично мужество русских воинов!

Авторская позиция сформулирована очень коротко: «Мы русские солдаты». Только так можно объяснить этот небывалый героизм.

С позицией Анатолия Ананьева не согласится только тот, кто не достоин своих предков, не раз побеждавших врагов, освобождавших Родину от иноземного нашествия. Не зря ведь лейтенант Володин вспоминает Бородино и Севастополь – он достоин встать рядом с теми, кого славили Лермонтов и Толстой. Вспомним строчки из знаменитого стихотворения «Бородино»:

И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.

Героизм русского солдата проявляется в готовности умереть, защищая Родину. Об этом читаем мы и в «Севастопольских рассказах»: рассказчик удивляется спокойствию и непоколебимости защитников крепости, и находит источник такого феномена в беззаветной любви к Родине.

Эта любовь кроется в глубине души каждого русского солдата и каким-то непостижимом образом передаётся из поколения в поколение на генетическом уровне, пробуждая беспримерный героизм и безграничное мужество.

Симонов егэ по литературе

Текст Симонова К.

(1)Сделав несколько сильных огневых налётов рано утром, немцы теперь вели систематический миномётный и орудийный огонь. (2)То здесь, то там среди стволов взмётывались высокие снежные столбы.

(3)Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укреплённых землянок. (4)Подходы к ним были минированы.

(5)Было ровно двенадцать. (6)Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы как в мирный зимний день.

(7)Первыми скользнули вперёд штурмовые группы. (8)Они шли по снегу во главе с сапёрами, очищая путь для танков.

(9)Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов — немцы ещё молчали. (10)Но вот кто-то не выдержал. (11)Из-за высокого снежного завала раздалась пулемётная очередь.

(12)Штурмовая группа залегла, она сделала своё дело. (13)Вызвала огонь на себя. (14)Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулемётной амбразуре раз, другой, третий. (15)В воздух полетели снег и обломки брёвен.

(16)Немцы замолкли. (17)Штурмовая группа поднялась и рванулась вперёд ещё на тридцать шагов.

(18)Снова то же самое. (19)Пулемётные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов — и летящие вверх снег и брёвна.

(20)В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег. (21)Под этим огнём трудно было поднять голову.

(22)К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. (23)Роща Дубовая была взята.

(24)День выдался тяжёлый, раненых было много. (25)Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный миномётный огонь.

(26)Уже темнело. (27)Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов. (28)Усталые люди, тяжело дыша, лежали в отбитых траншеях. (29)У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

(30)А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. (31)Был восьмой час, кончались сутки боя. (32)В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

(33)Стало теплее, на дорогах снова видны оттаявшие воронки; из-под снега снова начинают показываться серые башни разбитых немецких танков. (34)По календарю весна. (35)Но стоит на пять шагов отойти с дороги — и снег снова по грудь, и двигаться можно, только прорывая траншеи, и пушки надо тащить на себе.

(36)На косогоре, с которого широко видны белые холмы и синие перелески, стоит памятник. (37)Жестяная звезда; заботливой, но торопливой рукой человека, снова идущего в бой, выведены скупые торжественные слова.

«(38)Самоотверженные командиры — старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш — пали смертью храбрых 27 марта в боях под рощей Квадратной. (39)Прощайте, наши боевые друзья. (40)Вперёд, на запад!»

(41)Памятник стоит высоко. (42)Отсюда хорошо видна зимняя русская природа. (43)Может быть, товарищи погибших хотели, чтобы они и после смерти далеко провожали взглядом свой полк, теперь уже без них идущий на запад по широкой снежной русской земле.

(44)Впереди расстилаются рощи: и Квадратная, в бою под которой погибли Гавриш и Бондаренко, и другие — Берёзовая, Дубовая, Кривая, Черепаха, Нога.

(45)Они не назывались так раньше и не будут называться потом. (46)Это маленькие безымянные перелески и рощицы. (47)Их крёстными отцами были командиры полков, дерущихся здесь за каждую опушку, за каждую лесную прогалину.

(48)Эти рощи — место ежедневных кровавых боев. (49)Их новые имена каждую ночь появляются в дивизионных сводках, иногда упоминаются в армейских. (50)Но в сводке Информбюро от всего этого остаётся только короткая фраза: «За день ничего существенного не произошло».

(По К. М. Симонову)

Константин (Кирилл) Михайлович Симонов (1915–1979) — русский советский прозаик, поэт, киносценарист, журналист и общественный деятель.

8 Они шли по снегу во главе с сапёрами, очищая путь для танков.

Saharina. ru

29.08.2017 14:58:00

2017-08-29 14:58:00

Источники:

Https://saharina. ru/metod/ege/text/?name=text398

Сочинение ЕГЭ о войне по тексту К. Симонова » Сочинения на разные темы » /> » /> .keyword { color: red; } Симонов егэ по литературе

Сочинение ЕГЭ о войне по тексту К. Симонова

Сочинение ЕГЭ о войне по тексту К. Симонова

Сочинение ЕГЭ по тексту К. Симонова. Почему война — это самое страшное преступление против человека? «Среди оборванных старух, стариков и детей особенно странно выглядели на этой дороге молодые женщины в модных пальто, жалких и пропылённых, с модными, сбившимися набок пыльными причёсками.»

Почему война — это самое страшное преступление против человека? Эту проблему раскрывает в предложенном для анализа тексте К. Симонов.

Чтобы рассмотреть обозначенную проблему, обратимся к тексту. Автор, рассказывая о первых днях войны, останавливает наше внимание на молодых парнях, которые двигаются вдоль дороги к своим призывным пунктам. Они одеты в гражданское, держат в руках чемоданчики. Они спешат, не желая, чтобы их сочли дезертирами, и даже не задумываются, что могут умереть раньше, чем вступят в бой. Автор пишет: «Они не знали, где на самом деле немцы, и не верили, что немцы могут оказаться рядом раньше, чем они успеют надеть обмундирование и взять в руки оружие…» Рассуждения К. Симонова заставляют нас осознать, что самым страшным в первые дни войны было то, что люди были вырваны из привычной жизни, от своих родных и даже не понимали до конца, что война уже рядом с ними. Эти молодые парни думали, что ужасы войны ждут их где-то там, в конце этой дороги к призывному пункту. На самом же деле, война была везде и могла обрушиться бомбежкой в любой момент.

Продолжая свои рассуждения, автор приводит еще один пример неготовности человека к войне. Он описывает состояние Синцова, который увидел маленькую деревушку и кладбище рядом с ней. Герой чувствует неописуемый страх, осознавая, что родная земля находится в опасности. К. Симонов пишет: «От острого и болезненного чувства родной земли, которая где-то там, позади, уже истоптана немецкими сапогами и которая завтра может быть потеряна и здесь, разрывалось сердце». Синцов просто не был готов к тому, что происходило, поэтому его страх и отчаяние были так сильны.

Эти два примера дополняют друг друга и показывают, что война вторгается в привычную жизнь всегда внезапно и от этого она еще страшнее и бесчеловечней.

Прочитав текст, я понял мнение К. Симонова. Автор считает, что война – это самое страшное преступление против человека, потому что она внезапно и совершенно неожиданно нарушает привычный, устоявшийся в веках ход событий, бросает человека в незнакомый мир жестокости и смертей, разлучает его с родными, порой навсегда. Я согласен с мнением автора. В мировой истории не было ничего более бесчеловечного, чем война. Поскольку именно война обрушивается на простого человека внезапно и лишает его той жизни, которую он строил долгие годы, лишает его семьи и близких друзей.

До глубины души меня поразила история Андрея Соколова, героя повести Шолохова «Судьба человека». Его счастливая жизнь была разрушена неожиданно, как и у миллионов других людей. Любящий муж, заботливый отец – такие жизненные роли исполнял Андрей, пока вдруг не грянула война. Она перечеркнула все в жизни героя, разлучила его с семьей навсегда. Вряд ли что-то более жестокое могло случиться с человеком.

Война – самое страшное преступление против человека, потому что она неожиданно забирает у людей их счастливую жизнь.

Автор считает, что война это самое страшное преступление против человека, потому что она внезапно и совершенно неожиданно нарушает привычный, устоявшийся в веках ход событий, бросает человека в незнакомый мир жестокости и смертей, разлучает его с родными, порой навсегда.

Primersoch. ru

06.11.2019 11:26:40

2019-11-06 11:26:40

Источники:

Https://primersoch. ru/sochegerus/primerege/114-sochinenie-egje-o-vojne-po-tekstu-k-simonova. html

Текст ЕГЭ. К. М. Симонов. Тема: Война. » Рустьюторс » /> » /> .keyword { color: red; } Симонов егэ по литературе

Симонов егэ по литературе

Текст ЕГЭ. К. М. Симонов. Тема: Война.

(1)Рано утром Лопатин с Ваниным ушли в первую роту. (2)Сабуров остался: он хотел воспользоваться затишьем. (3)Сначала они два часа просидели с Масленниковым за составлением различной военной отчётности, часть которой была действительно необходимой, а часть казалась Сабурову лишней и заведенной только в силу давней мирной привычки ко всякого рода канцелярщине. (4)Потом, когда Масленников ушел, Сабуров сел за отложенное и тяготившее его дело – за ответы на письма, пришедшие к мёртвым.

(5)Как-то так уже повелось у него почти с самого начала войны, что он брал на себя трудную обязанность отвечать на эти письма. (6)Его сердили люди, которые, когда кто-нибудь погибал в их части, старались как можно дольше не ставить об этом в известность его близких. (7)Эта кажущаяся доброта представлялась ему просто желанием пройти мимо чужого горя, чтобы не причинить боли самому себе.

(8)«Петенька, милый, – писала жена Парфенова (оказывается, его звали Петей), – мы все без тебя скучаем и ждём, когда кончится война, чтобы ты вернулся… (9)Галочка стала совсем большая и уже ходит сама, и почти не падает…»

(10)Сабуров внимательно прочёл письмо до конца. (11)Оно было недлинное – привет от родных, несколько слов о работе, пожелание поскорее разбить фашистов, в конце две строчки детских каракуль, написанных старшим сыном, и потом несколько нетвердых палочек, сделанных детской рукой, которой водила рука матери, и приписка: «А это написала сама Галочка»…

(12)Что ответить? (13)Всегда в таких случаях Сабуров знал, что ответить можно только одно: он убит, его нет, – и всё-таки всегда он неизменно думал над этим, словно писал ответ в последний раз. (14)Что ответить? (15)В самом деле, что ответить? (16)Он вспомнил маленькую фигурку Парфенова, лежавшего навзничь на цементном полу, его бледное лицо и подложенные под голову полевые сумки. (17)Этот человек, который погиб у него в первый же день боев и которого он до этого очень мало знал, был для него товарищем по оружию, одним из многих, слишком многих, которые дрались рядом с ним и погибли рядом с ним, тогда как он сам остался цел. (18)Он привык к этому, привык к войне, и ему было просто сказать себе: вот был Парфенов, он сражался и убит. (19)Но там, в Пензе, на улице Маркса, 24, эти слова – «он убит» – были катастрофой, потерей всех надежд. (20)После этих слов там, на улице Карла Маркса, 24, жена переставала называться женой и становилась вдовой, дети переставали называться просто детьми, – они уже назывались сиротами. (21)Это было не только горе, это была полная перемена жизни, всего будущего. (22)И всегда, когда он писал такие письма, он больше всего боялся, чтобы тому, кто прочтёт, не показалось, что ему, писавшему, было легко. (23)Ему хотелось, чтобы тем, кто прочтёт, казалось, что это написал их товарищ по горю, человек, так же горюющий, как они, тогда легче прочесть. (24)Может быть, даже не то: не легче, но не так обидно, не так скорбно прочесть…

(25)Людям иногда нужна ложь, он знал это. (26)Они непременно хотят, чтобы тот, кого они любили, умер героически или, как это пишут, пал смертью храбрых… (27)Они хотят, чтобы он не просто погиб, чтобы он погиб, сделав что-то важное, и они непременно хотят, чтобы он их вспомнил перед смертью.

(28)И Сабуров, когда отвечал на письма, всегда старался утолить это желание, и, когда нужно было, он лгал, лгал больше или меньше – это была единственная ложь, которая его не смущала. (29)Он взял ручку и, вырвав из блокнота листок, начал писать своим быстрым, размашистым почерком. (30)Он написал о том, как они служили вместе с Парфеновым, как Парфенов героически погиб здесь в ночном бою, в Сталинграде (что было правдой), и как он, прежде чем упасть, сам застрелил трех немцев (что было неправдой), и как он умер на руках у Сабурова, и как он перед смертью вспоминал сына Володю и просил передать ему, чтобы тот помнил об отце.

(31)Этот человек, который погиб у него в первый же день боев и которого он до этого очень мало знал, был для него товарищем по оружию, одним из многих, слишком многих, которые дрались рядом с ним и погибли рядом с ним, тогда как он сам остался цел. (32)Он привык к этому, привык к войне, и ему было просто сказать себе: вот был Парфенов, он сражался и убит.

(по К. М. Симонову*)

* Константин Михайлович Симонов — русский советский прозаик, поэт, киносценарист, журналист и общественный деятель.

10 Сабуров внимательно прочёл письмо до конца.

Rustutors. ru

13.08.2020 22:23:53

2020-08-13 22:23:53

Источники:

Https://rustutors. ru/vsetekstiege/voina/402-tekst-ege-km-simonov-tema-voyna. html

Как написать сочинение ЕГЭ по тексту К.М. Симонова «Это было утром. Командир батальона Кошелев…. Сделав несколько сильных огневых налетов рано утром сочинение Сделав несколько сильных налетов утром

Инструкция

Сначала определим проблему. Чтобы понять, какую проблему рассматривает писатель К.М. Симонов, нужно увидеть в тексте основное событие о том, что автор рассказывает о поступке солдата, который добывает «языка». Из его действий понятно, что он чётко выполняет задание. Он верен солдатскому долгу.
Первое предложение в сочинении может быть таким: «Русский писатель К.М. Симонов рассматривает проблему отношения к воинскому долгу».

Для комментария к проблеме сделайте краткий пересказ поведения человека с формулировкой нравственных понятий, относящихся к выбранной проблеме. Для комментирования выбирайте предложения, которые относятся конкретно к проблеме. Желательно ответить на вопросы: Что происходит с человеком, о котором рассказывается? Как он ведёт себя?
Комментарий может быть таким: «Перед солдатом, о котором рассказывает автор, поставлена задача – добыть «языка». Школенко действовал осторожно, экономил время. Когда увидел немцев, подумав, изменил первоначальное решение стрелять из автомата, спокойно взял противотанковую гранату. Когда он взял немца в плен и тот нёс пулемёт, Школенко это показалось забавным».

Когда раскрываем позицию автора, обращаем внимание на то, как выражены его чувства. Отношение автора к поднятой проблеме можно оформить так: «Автор хочет сказать, что воинский труд разведчика стал для него повседневным. Это уже опытный солдат, который знает свои обязанности. Чувство долга укоренилось в нём, стало для него привычным. Благодаря внутренней убежденности таких воинов и их ответственности за порученное дело, наступила победа».

Своё отношение к позиции автора: согласие или несогласие – надо пояснить. Возможны дополнительные мысли по поводу достойного поведения солдат.
Например, можно написать так: «Я согласна с мнением писателя. Действительно, самое главное для солдата – всегда чувствовать долг перед людьми, которых он защищает».

Для читательского аргумента №1 рекомендуем использовать события из жизни главного героя произведения А.С. Пушкина «Капитанская дочка» Петра Гринева.
Читательский аргумент №1 может выглядеть таким образом: «Остался верным воинскому долгу, клятве, которую он принёс императрице, Пётр Гринёв, главный герой произведения А.С. Пушкина «Капитанская дочка». Молоденький офицер впервые оказался в ситуации, когда его принуждали присягнуть Пугачёву, когда надо было задуматься о солдатском долге: остаться в живых, но стать изменником или умереть, но остаться с чистой солдатской совестью».

Для читательского аргумента №2 советуем взять сведения о главном герое повести Б. Васильева «В списках не значился» Николае Плужникове.
Читательский аргумент №2 может быть написан так: «Чувство долга было на первом месте в жизни молодого лейтенанта Николая Плужникова, главного героя повести Б. Васильева «В списках не значился». Это чувство никогда его не покидало. Ни тогда, когда он мог бы выбраться из Брестской крепости, ведь он даже не числился ещё в списках. Ни тогда, когда два солдата предлагали ему бросить девушку Мирру и пробраться к своим. Ни тогда, когда он остался совсем один. И только тогда, когда немцы направили еврея Свирского в катакомбы с условием, что он останется живым, если выведет советского командира, Николай Плужников вышел из подземелья. Немцы поняли, что солдатский долг этот человеку выполнил сполна. Они поразились его стойкости и отдали ему, врагу, высшие почести».

Чтобы написать заключение, подумайте над тем, в чём солдат должен быть внутренне убеждён и когда он бывает стойким до конца и одерживает победу.
Заключение в сочинения в формате ЕГЭ может быть оформлено так: «Итак, если солдат внутренне убеждён в необходимости защищать других, оставаться верным тому, кому присягал, он будет стойким до конца и всегда будет одерживать победу».

Это было утром. Командир батальона Кошелев позвал к себе Семена Школенко и объяснил, как всегда без долгих слов:
— «Языка» надо достать.
— Достану, — сказал Школенко.

Сочинение

Когда я слышу о войне, первое, что всплывает у меня в голове – это гордость за своих соотечественников, которые одним лишь своим характером смогли доказать немцам, что нет никого сильнее русского человека. В своем тексте К. Симонов поднимает проблему мужества солдат в военные годы.

Рассказчик приводит в пример солдата, сначала в одиночку захватившего пленного, а затем, так же, без какой-либо помощи, с ружьем, несколькими гранатами и мотком медной проволоки узнавшего о местонахождении вражеских минометов. Автор делает акцент на поведении героя, указывая, что «чувство одиночества и страха за то, что ему каждую минуту из-за любого куста могут выстрелить в спину, не было ему чуждо», но в то же время Школенко без какого-либо смятения продолжает выполнять приказы в одиночку. Благодаря своей смелости, солдат не боится действовать сразу и напрямую, и таким образом спасает из плена своих соотечественников, к тому моменту уже роящих себе могилу, и так же мужественно приводит их к своему батальону.

Автор убежден, что мужество – это бессмертное понятие, обозначающее силу духа, силу характера, проявляемого человеком в преодолении разного рода опасных ситуациях. Мужество в годы Великой Отечественной воны – это все, что оставалось у многих солдат, разбитых и потерявших все, что у них было.
Я полностью согласна с мыслью К. Симонова. Действительно, мужество помогало нашим солдатам при любых условиях преодолевать разного рода трудности и выполнять поставленные задачи. Они действовали без страха и сожаления, движимые одной лишь мыслью: закончить это ужасное, кровопролитное событие и показать немцам, что нет никого сильнее и мужественнее русского человека, защищающего своё Отечество.

Так, в повести Б. Полевого «Повесть о настоящем человеке» автор рассказывает нам о судьбе летчика, сумевшего несколько дней без ног прожить в лесу, добраться до помощи и потом снова сесть за штурвал самолета. В историю Алексея Маресьева сложно поверить, но такими были советские солдаты: не останавливающиеся не перед чем, борющиеся до последнего. Герой сумел найти в себе силы двигаться дальше даже с невероятной болью в ногах, и, сломленный голодом и усталостью, он не потерял стремление бороться с немцами. И, как только появляется возможность снова сесть за штурвал, он, сквозь невероятную боль, проводит несколько месяцев в школе переподготовки и вновь продолжает войну.

Примером бравого, мужественного солдата служит также герой поэмы А. Твардовского «Василий Теркин». Он, несмотря на свой веселый нрав, на самом деле прекрасно понимает серьезность войны. И вот, сегодня он поднимает своим товарищам настроение и намеренно приводит их в веселое расположение духа, — а завтра вместе со своим взводом по ледяной воде под огнем прорывается на вражеский берег, а затем в одиночку плывет обратно. Тогда погибли целые два взвода, но Василий Теркин, молодой парень, справился в одиночку. В главе «В наступлении» этот мужественный персонаж и вовсе берет на себя командирование взводом, тем самым показывая, что своей мужественностью и стойкостью он может показывать пример даже самым заядлым военным.

Таким образом, можно сделать вывод, что нет ничего сильнее мужественности, стойкости и патриотизма русских солдат. Этим, конечно, стоит гордиться, но при этом нельзя и забывать, что Великая Отечественная война – это страшный период истории, и, какой бы не была наша гордость за победу, стоит помнить, что это, в первую очередь, скорбное событие.

Текущая страница: 10 (всего у книги 48 страниц)

Огонь озорно и яростно ворчит в горне. Осиротевший мальчонка лет семи, Сережа Пехов, старательно раздувает мехи, гордый порученной ему важной и ответственной работой.

Много надо железа, чтобы привести в порядок разрушенное хозяйство. И железо надо найти самим.

У горна лежат остов фашистской пушки, половина танка и тяжелая блестящая деталь бомбардировщика «Юнкерс-88».

Все это, с особого разрешения, приволокли сюда на себе колхозные ребята-школьники. Все это кузнец перекует, починит плуги и сеялки, наделает лопат и вил и подкует единственную уцелевшую в колхозе кобылу Люсю.

Весна все стремительнее наступает на эти места. Солнце торопливо растапливает снег, гонит по канавам голубую воду и торопит кузнеца и плотника, и другой колхозный народ.

Из Москвы в воскресенье приехали шефы-женщины – домашние хозяйки и работницы. Они привезли с собой подарки, собранные от разных неизвестных, пожелавших остаться неизвестными, людей.

Из землянки вылезла худенькая, с навеки испуганными глазами девочка Нюра Петушкова. У нее теперь нет ни матери, ни отца, ни старшей сестры. Их угнали немцы куда-то далеко, в завоеванный ими и еще не отбитый нами Минск, что ли, и Нюра живет в землянке со старушкой Бубиковой, которой поручено пока наблюдать за нею.

Шефы привезли ребятам ботинки и калоши, и штаны с рубашками.

Нюре достался пестренький ношеный пиджачок, он пришелся ей в самую пору. Она надела его, прошлась в нем вокруг землянки, и впалые, страдальческие щечки ее порозовели от счастья.

– Может, я девочку-то у вас заберу, – говорит добродушная, закутанная в мохнатый платок домохозяйка из Москвы. – У меня их трое, все мальчики. Ну, пусть четвертая будет девочка. Как-нибудь перебьемся. Муж у меня печник, человек хороший, очень даже сознательный.

– Нет, – твердо ответила старуха Бубикова. – Председатель у нас будет против этого несогласный. Девочка – она тут нужная. Она хорошая, вострая девочка. Она только сейчас немножко заморенная, а потом она поправится. Вы что ж думаете, мы вечно вот этак жить будем? Мы поправимся, встанем на ноги. А как же, дорогая!

– Ну что ж, – сказала, чуть обидевшись, домохозяйка из Москвы, – как хотите. А я думала, девочке будет лучше у меня. У нас все-таки квартира с газом, с электричеством!

Старуха Бубикова подозвала девочку.

– Желаешь, Нюрушка, с электричеством жить вот у этой тети?

– Нет, – решительно сказала Нюра. И, должно быть, боясь обидеть приезжую тетю, сейчас же прижалась к ней, поиграла концами ее пухового платка и добавила: – Я никуда не хочу уходить. Я тут хочу. Я за грибами тут в лес ходить буду. Приезжайте, тетенька, к нам. У нас лес красивый…

– У вас в лесу покойники, – улыбнувшись, сказала москвичка. – Глядите, полный лес покойников немецких…

– А их не будет потом, – твердо сказала девочка. – Покойников ведь потом закопают. И одни живые будут ходить.

Большое, тяжелое, страшное горе, постигшее взрослых, постигло и маленькую, худенькую Нюру. Но как взрослые, занятые починкой разрушенного, из гордости не плачутся и неохотно вспоминают о том, что случилось с ними, так и девочка охотнее думает о завтрашнем дне.

Завтра еще будут бои, грандиозные и ожесточенные, прольется кровь, сгорят еще новые дома, осиротеют еще многие дети. Но завтра будет наша победа, обязательно будет, во что бы то ни стало.

В это верует всей силой сердец своих весь народ наш.

И весь народ работает на войну, на победу, на завтра, которое встает и встанет из этих еще теплых пепелищ.

В полдень мы выезжаем из этой деревни на шоссе.

Автомобиль опять продвигается мимо длинной шеренги могил, мимо березовых крестов, мимо оброненных в отступлении немецких касок, мимо брошенных при поспешном бегстве немецких автомобилей, танков, мотоциклеток.

Враг прошел здесь совсем недавно – может быть, всего неделю или несколько дней назад.

В двух километрах от деревни нас останавливает заградительный отряд. Проверка документов. Дальше ехать нельзя.

Автомобиль уводят в укрытие, мы идем пешком.

Вдалеке, метрах в четырехстах от нас, по широкой, уже источенной солнцем снежной целине, ползут вперед в белых маскировочных халатах красноармейцы.

– Наверно, они учатся, – вслух думает шофер.

Да, может быть, учатся. И мы, остановившись, смотрим на них.

Но странное дело – почему на ученье стреляют с той стороны, почему пули свистят совсем близко и трепещут кусты при шоссе?

– Головы! – тревожно кричит нам кто-то невидимый из кювета.

Мы наклоняем головы, потом ложимся.

Нет, красноармейцы не учатся. Они ведут бой. На целине столкнулись русские разведчики с немецкими.

Впереди, всего в полутора километрах отсюда, находится передний край нашей обороны.

Война совсем недалеко ушла от выгоревшей деревни Алексеевки.

Вот уже хорошо слышны клекот и кваканье, и визг, и грохот мин. И на снегу впереди вспыхивает красный огонь.

Но в памяти все еще стоит уцелевший от немца исхудавший пестрый петух, который, несмотря ни на что, изо всех сил поет о наступающей суровой и нежной русской весне. И в лукошко сыплется золотистое зерно, которым скоро – вот как сойдет снег и уберут мертвых немцев – крестьяне засеют обожженную землю, как засевали в прошлом году и в позапрошлом, и, может быть, тысячу лет назад…

Апрель 1942 года

Из сообщения Совинформбюро

Константин Симонов

День, в который ничего не произошло

В городе кажется, что уже весна. Здесь, в лесах Смоленщины, среди берез и сосен, по пояс заваленных небывалым снегом, – еще зима.

Стало теплее, на дорогах снова видны оттаявшие воронки; над березовыми немецкими крестами летают черные вороньи стаи, напоминая о декабрьских боях; из-под снега снова начинают показываться серые башни разбитых немецких танков.

По календарю весна. Но стоит на пять шагов отойти с дороги – и снег снова по грудь, и двигаться можно, только прорывая траншеи, и пушки надо тащить на себе.

На косогоре, с которого широко видны белью холмы и синие перелески, стоит памятник. Жестяная звезда; заботливой, но торопливой рукой человека, снова идущего в бой, выведены скупые торжественные слова:

«Самоотверженные командиры – старший лейтенант Бондаренко и младший лейтенант Гавриш – пали смертью храбрых 27 марта в боях под рощей Квадратной.

Прощайте, наши боевые друзья. Вперед, на запад!»

Памятник стоит высоко. Отсюда хорошо видна зимняя русская природа. Может быть, товарищи погибших хотели, чтобы они и после смерти далеко провожали взглядом свой полк, теперь уже без них идущий на запад по широкой снежной русской земле.

Впереди расстилаются рощи: и Квадратная, в бою под которой погибли Гавриш и Бондаренко, и другие – Березовая, Дубовая, Кривая, Черепаха, Нога.

Они не назывались так раньше и не будут называться потом. Это маленькие безымянные перелески и рощицы Их крестными отцами были командиры полков, дерущихся здесь за каждую опушку, за каждую лесную прогалину.

Эти рощи – место ежедневных кровавых боев. Их новые имена каждую ночь появляются в дивизионных сводках, иногда упоминаются в армейских. Но в сводке Информбюро от всего этого остается только короткая фраза: «За день ничего существенного не произошло».

День… Двадцать четыре часа непрерывного боя, глухих минных разрывов, треска ломаемых танками деревьев, короткого щелканья пуль о стволы берез…

Полк майора Грищенко только что овладел маленькой рощицей со злым названием «Аппендицит». Роща врезалась в наши позиции. В ней зарылись немцы. Несколько дней она мешала жить полку. Ее называли по-медицински «Аппендицит» и сделали именно то, что полагается делать при этой болезни, проникли вглубь и отрезали.

Сейчас в роще все тихо. Молчат полтора десятка крытых в четыре наката землянок. Молчат мертвые немецкие солдаты, в разных позах лежащие под белыми русскими березами. Один из мертвецов сидит на снегу, вцепившись в березу руками, и почему-то хочется оторвать от нее эти вцепившиеся нечистые руки.

В двух местах мертвецы сложены в штабеля. Они убиты еще вчера и позавчера, очевидно, оставшиеся к тому времени в живых немцы стащили их вместе, чтобы похоронить здесь или сжечь.

Да, они дерутся с волчьим упорством. И побеждать их – это значит каждый день на каждом метре земли ломать их невероятное упорство своим еще более невероятным напором.

Здесь это знают и не закрывают на это глаза.

В феврале Гитлер взял клятву с каждого солдата не отступать ни на шаг без его личного приказа. Это был призыв к воинскому духу солдат.

Но его оказалось мало. Тогда было объявлено, что скупо раздававшиеся награды будут теперь даваться за каждое ранение, даже царапину.

Это был призыв к тщеславию, но и его оказалось недостаточно.

Тогда был введен немедленный расстрел за каждую попытку отойти.

Это был призыв к чувству страха.

Все вместе создавало безысходность, которая наряду с издавна вскормленной привычкой к тупому повиновению вдавила немецкого солдата в этот снег и сказала: лежи до конца.

Мы убиваем их много, но штабель из трупов, такой, как сегодня, редкость. Немцы во что бы то ни стало уносят убитых в тыл.

Вечер. Стволы берез становятся синими. Снежные навалы и наших и немецких траншей сливаются с окружающим снегом. В немецких землянках черные дыры бойниц замаскированы платками и обрывками белья. Все бело и невидимо.

Короткие полчаса обманчивой тишины. Только кое-где редким дятлом стукнет автомат.

Там, где только что взятая роща соединяется перелеском со следующей, которую в сводках называют теперь «Дубовой», в наскоро вырытых траншеях лежит батальон. Он зарылся в снег и приготовился отражать новую контратаку.

Утром подойдут наши танки и батальон будет брать Дубовую рощу. А сейчас, лежа на краю длинной снежной траншеи, комиссар батальона вслух читает последнюю сводку трофеев Ленинградского фронта:

«С шестнадцатого по двадцать шестое марта войсками Ленинградского фронта захвачены следующие трофеи…»

Он останавливается, и рядом с ним лежащий боец, повернувшись к следующему, тихо повторяет:

«С шестнадцатого по двадцать шестое марта войсками Ленинградского фронта…»

А через три минуты эти слова, повторенные уже сотыми устами, слышатся на другом конце траншеи.

Тишина обманчива. Стоит пройти по траншее, зашуметь, обнаружить себя и лес снова огласится воющим полетом мин.

Но лежащие на снегу смоленской земли люди хотят сегодня же знать, что произошло в Ленинграде, и комиссар терпеливо повторяет фразу за фразой:

«Семьдесят шесть орудий, восемь танков, два самолета…»

Девять вечера. Самое темное время. Луна еще не взошла. Нервы напряжены до предела. Пальцы даже не замечают, как холодна сталь автомата. Все ждут контратаки.

Но автоматная трескотня неожиданно начинается не с запада, откуда ее ждали, а сзади, из взятой сегодня днем рощи.

Майор Грищенко отправляет отряд еще раз прочесать рощу.

По мере продвижения отряда огонь стихает.

Короткая очередь сверху. Прижавшись к стволу ели, сержант Королев стреляет вверх, в гущу ветвей, где что-то мелькнуло.

«Кукушка» падает вниз неуклюжим серым мешком. Со вздрогнувших ветвей хлопьями сыплется мокрый снег.

Вот и землянки. Узкие амбразуры, толстые накаты, черные дыры входов. Внутри брошенные каски, тряпье. Здесь мы проходили уже раньше, днем. Но сейчас, сунув штык под широкие низкие нары, бойцы натыкаются на что-то мягкое. Резкий крик. Несколько коротких рукопашных схваток в темноте землянок.

Днем бойцы торопились, они наскоро проскочили землянки и пошли дальше. Ночью двое или трое из немцев вышли на воздух и открыли автоматную стрельбу. И вылезших, и оставшихся постигла одинаковая участь. В роще прибавилось еще восемнадцать трупов.

К рассвету прочищавший рощу отряд, продвигаясь шаг за шагом, дошел почти до опушки. Здесь одного из шедших впереди бойцов сразила неожиданная автоматная очередь. Он молча упал. Его соседи продолжали двигаться вперед, перебегая от ствола к стволу, падая и снова поднимаясь. Огонь усиливался. В густо заросшей лесом лощинке засела оставшаяся у нас в тылу крупная группа немцев. Теперь стреляли уже не только автоматы. Прерывисто, короткими очередями били немецкие ручные пулеметы. В синеватом холодном рассвете за низким снежным бруствером траншей то там, то здесь было заметно движение.

Нельзя было двигаться в глубь Дубовой рощи, не истребив этих засевших у нас в тылу солдат. Но особенно откладывать атаку на Дубовую рощу тоже было нельзя.

Майор Грищенко приказал своему головному батальону, прикрывшись с фронта тонкой цепочкой, всех остальных бросить в тыл для молниеносного уничтожения засевших там немцев.

Атака была короткой и бесстрашной. Может быть, именно благодаря своей стремительности она не сопровождалась большими жертвами.

Немцы были выбиты из наспех вырытой траншеи, рассеяны и убиты поодиночке.

Всего их здесь было пятьдесят. Сорок девять мертвых солдат и обер-лейтенант. Они накануне думали, отойдя из рощи, отсидеться здесь и потом прорваться к своим. Но их нервы оказались слабее наших. Они не выдержали прочесывания леса и выдали себя огнем.

Впрочем, мертвых солдат здесь было не сорок девять, а сорок пять.

Помня об истории с землянками, бойцы, не веря одним глазам, пробовали трупы штыком, и, не выдержав этого испытания, четверо «мертвецов» встали и подняли руки. Глубоко впечатанные в снег, чернели лежавшие под ними на всякий случай автоматы.

В одиннадцать часов в роще «Аппендицит» все было кончено. Оставалась Дубовая.

В половине двенадцатого к одной из немецких землянок, теперь уже служившей командным пунктом майора Грищенко, подошел представитель танкистов.

Он доложил, что танки прибыли. Майор вышел вместе с ним. Танки стояли на опушке – тяжелые, серо-белые машины, ломающие, как спички, двадцатисантиметровый березовый лес.

Сделав несколько сильных огневых налетов рано утром, немцы теперь вели систематический минометный и орудийный огонь. То здесь, то там среди стволов взметывались высокие снежные столбы.

Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укрепленных землянок. Подходы к ним были минированы.

Но майор уже не первый день штурмовал эти лески и перелески.

У него были заранее отобраны маленькие штурмовые группы, по шесть-семь человек в каждой. По три группы на танк. Одна впереди него, две по бокам. На опушке, рядом с танками, наготове стояли легкие сорокапятимиллиметровые орудия.

Майор подзывал к себе одновременно командира штурмовой группы, командира танка и командира орудия.

– Вот командир группы, которая пойдет впереди твоего танка, – говорил он танкисту, показывая на рослого сержанта с автоматом через плечо. – Вот танкист, который за тобой пойдет. А вот командир орудия, который вас обоих поддержит.

Трое людей молча стояли перед майором. Они молчали потому, что им все было ясно. Они видели друг друга и видели цель, на которую им троим предстояло идти через пятнадцать минут.

Так, не торопясь, но и не теряя времени, майор сводил вместе всех командиров, которые должны были идти в атаку.

Все было предусмотрено. Орудия на широких лыжах были подтащены по траншеям к самому переднему краю. Танки стояли, заглушив моторы. Люди ждали бесшумно, поправляя на плечах ручные пулеметы и автоматы.

Было ровно двенадцать. Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы, как в мирный зимний день.

Первыми скользнули вперед штурмовые группы. Они шли по снегу во главе с саперами, очищая путь для танков.

Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов – немцы еще молчали. Но вот кто-то не выдержал. Из-за высокого снежного завала раздалась пулеметная очередь.

Штурмовая группа залегла. Она сделала свое дело, вызвав на себя огонь. Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулеметной амбразуре раз, другой, третий. В воздух полетели снег и обломки бревен.

Немцы замолкли. Штурмовая группа поднялась и рванулась вперед еще на тридцать шагов.

Снова то же самое. Пулеметные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов – и летящие вверх снег и бревна.

Немцы отступали по траншее. Но танк, то лавируя между деревьями, то ломая их, тоже двигался вдоль траншей, посылая туда снаряд за снарядом.

Сначала немцы, пробежав несколько шагов по траншее, пробивали дырку в бруствере и, просунув в нее ствол автомата, били по нашей пехоте, сами оставаясь неуловимыми. Теперь им все чаще приходилось выскакивать из одной траншеи и, проваливаясь по пояс в снегу, пытаться дойти до следующей.

Но в эти секунды поднимались наши, шедшие впереди танков бойцы, и одна за другой темными пятнами оставались лежать на снегу немецкие шинели.

В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег.

Первая линия траншей была занята. Артиллеристы, с помощью пехоты расчищая рыхлый весенний снег, на руках волокли свои пушки вслед за танками и с каждой остановкой били, без конца били по землянкам и блиндажам.

Все уже стало так близко, что стоявшие на противоположной опушке немецкие минометы были приведены в молчание, иначе им бы пришлось бить по своим.

Впереди была вторая линия траншей. Огонь оттуда стал яростным.

Немцы потеряли остатки выдержки и, уже не боясь себя обнаружить, истерически и беспрерывно обстреливали все находившееся перед ними пространство.

Под этим огнем трудно было поднять голову. Но первая траншея без второй – это была бы не половина успеха, а едва десятая доля его. В бою обыкновенная арифметика неприменима.

И усталые бойцы, как им ни хотелось хоть минутку отсидеться, передохнуть в только что отбитой траншее, все-таки вылезали и шли дальше рядом с танками и впереди них, вызывая на себя огонь автоматов.

К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. Роща Дубовая была взята. Несколько сот убитых немецких солдат, восемь пленных, пулеметы, автоматы, винтовки сколько их, еще не знали, еще продолжали считать, но уже знали, что много.

Землянок было до сорока, частью брошенных, частью разбитых. У их входов обломки дерева были смешаны с почерневшим от орудийных разрывов снегом.

Санитары выносили раненых. День выдался тяжелый, раненых было много.

Мимо командира полка пронесли на носилках командира штурмовой группы политрука Александренко.

Он лежал, смертельно раненный, бледный, со сжатыми губами.

Майор Грищенко остановил носилки и взглянул ему в лицо.

– Хорошо, хоть отомстили им, это хоть хорошо, – с трудом раздвигая губы, сказал Александренко и, застонав от боли, закрыл глаза.

Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный минометный огонь.

Уже темнело. Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов.

Усталые люди тяжело дыша лежали в отбитых траншеях. У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. Был восьмой час, кончались сутки боя.

В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

А ночью в редакции газет поступила очередная, скромная сводка Информбюро: «На фронте за день ничего существенного не произошло».

Илья Эренбург

Я видел немецкий танк, выкрашенный в зеленый цвет. Его подбили наши в начале апреля, тогда еще лежал снег, и немецкий танк напоминал франта, который преждевременно сменил одежду. Но не франтовство, нужда выгнала в холод весенние танки и весенние дивизии Гитлера. А теперь снег сошел. Дороги потекли. Они покрыты ветками, едешь и подпрыгиваешь: автомобиль будто скачет галопом. Распутица на несколько недель замедлила военные операции. Кое-где – в Карелии, в районе Старой Руссы, на Брянском фронте продолжаются атаки наших частей, но это отдельные операции. Перед майскими битвами наступило грозное затишье. А по Десне, по Днепру проходят последние льдины. На полях – разбитые немецкие машины, трупы людей и лошадей, шлемы, неразорвавшиеся снаряды – снег сошел, открылась угрюмая картина военной весны.

Никогда столько не говорили о весне, как в этом году. Гитлер колдовал этим словом. Он хотел приободрить немецкий народ. И вот весна наступила. Две армии готовятся к бою. Тем временем Гитлер начинает лихорадочно оглядываться назад. Что его смущает? Добротные фугаски томми? Кампания в Америке и в Англии за второй фронт? Растущее возмущение порабощенных народов? Так или иначе, Гитлер начал весну походом… на Виши. Для этого ему не пришлось израсходовать много горючего. Несколько баков на поездки Лаваля и Абеца. Английское радио передает, что фон Рундштедт перекочевал с Украины в Париж. Это, однако, только путешествие генерала. По дороге фон Рундштедт должен был встретиться с немецкими эшелонами: Гитлер продолжает перебрасывать дивизии из Франции, Бельгии, Норвегии в Россию. Видимо, ни RAF{8}, ни статья в американской печати, ни гнев безоружных французов не отразились на немецкой стратегии.

Перед весенними битвами Гитлер хочет приободрить своих солдат, потерпевших зимой поражение. Он пускает слухи о новом «колоссальном» вооружении немцев. Он распространяет вздорные сообщения о слабости Красной Армии. Вряд ли солдаты 16-й армии обрадуются, услыхав по радио рассказы Берлина о том, что в русских полках теперь только шестидесятилетние старики и шестнадцатилетние подростки…

Сейчас не время говорить о наших резервах. О них расскажут летние битвы. Я побывал в одной из резервных частей, видел молодых, крепких бойцов, хорошо обученных и хорошо экипированных. Настроение в резервных частях прекрасное: все понимают, что враг еще очень силен, но все понимают также, что враг будет разбит. Прошлым летом люди помнили о Париже, о Дюнкерке, о Крите. Теперь они помнят о Калинине, о Калуге, о Можайске, о Ростове. Ненависть к захватчикам воодушевляет резервистов. Прошлым летом Германия представлялась русскому крестьянину государством, фашизм еще мог сойти за газетное слово. Теперь фашизм стал реальностью – сожженными избами, трупами детей, горем народа. Между Нью-Йорком и Филиппинами не только тысячи миль, между ними – мир. Сибиряк чувствует, что под Смоленском он защищает свою землю и своих детей.

Наши заводы хорошо работали эту зиму. Не стоит напоминать, в каких тяжелых условиях протекала эта работа. Миллионы эвакуированных показали себя героями. Есть у нас танки. Есть самолеты. Наши друзья часто спрашивают: «А как показали себя американские истребители? Английские танки?» Легко понять чувства американского рабочего или английского моряка, которые хотят проверить, не напрасно ли пропал их труд. Отвечу сразу: не напрасно. Я видел немецкие бомбардировщики, сбитые американскими истребителями. Я видел русские деревни, в освобождении которых участвовали английские «матильды». Но правда всего дороже, и друзьям говорят только правду: у нас фронт не в сто километров, и на нашем огромном фронте английские и американские истребители или танки – это отдельные эпизоды. Достаточно вспомнить, что все заводы Европы работают на Гитлера. И Гитлер самолеты не коллекционирует. Гитлер не копит свои танки – его самолеты и танки не во Франции, не в Норвегии, они даже не в Ливии -они перед нами и над нами.

О втором фронте говорят у нас повсюду – в блиндажах и в поездах, в городах и в деревнях, женщины и бойцы, командиры и рабочие. Мы не осуждаем, не спорим, мы просто хотим понять. Мы читаем цифры ежемесячной продукции авиазаводов США и улыбаемся: мы горды за наших друзей. И тотчас в голове рождается мысль: какой будет судьба этих самолетов?

Мы говорим о втором фронте как о судьбе наших друзей. Мы знаем, что теперь мы воюем одни против общего врага. Вот уже триста дней, как война опустошает наши поля, вот уже триста ночей, как сирены прорезают наши ночи. Мы пошли на все жертвы. Мы не играем в покер, мы воюем. Судьба Ленинграда, его истерзанные дворцы, его погибшие дети – это символ русского мужества и русской жертвенности. Накануне весны мы говорим о втором фронте как о военной мудрости и как о человеческой морали. Так мать, у которой все дети на фронте, глядит на другую – ее дети дома…

Леонид Леонов

Твой брат Володя Куриленко

Набатный колокол бьет на Руси. Свирепое лихо ползет по родной стране. Безмолвная пустыня остается позади него. Там кружит ворон да скулит ветер, пропахший горечью пожарищ, да шарит по развалинам многорукий иноземный вор…

Второй год от моря до моря, не смолкая ни на минуту, гремит стократное Бородино Отечественной войны. Утром шелестит газета в твоей руке, мой безвестный читатель. И вместе с тобою вся страна узнает о событиях дня, с грохотом отошедшего в историю. Еще один день, еще одна ночь беспримерной схватки с врагом миновала. С благоговейной нежностью ты читаешь про людей, которые вчера сложили свои жизни к приножью великой матери. Кажется, самые тени великих предков наших обнажают головы и склоняют свои святые знамена пред ними. Какой могучий призыв к подвигу, мужеству и мщенью заключен в громовом шелесте газетного листа!

И еще громче орудийных раскатов звучит в нем тихое и строгое, как молитва, слово героя:

– За свободу, честь и достояние твое… в любое мгновение возьми меня, родина. Все мое – последний жар дыхания и пламя мысли, и биение сердца тебе одной!

Многие из них уже отошли навеки к немеркнущим вершинам славы – воины, девушки и дети, женщины и старцы, принявшие на себя благородное звание воина. Нет, не устыдятся своих внуков суровые и непреклонные пращуры наши, оборонившие родную землю в годы былых лихолетий. Никогда не поредеет это племя богатырей, потому что самый слух о герое родит героев. Там, в аду несмолкающего боя, стоят они плотным строем, один к одному, как звенья на стальной кольчуге Невского Александра. Весь свет дивится нынче закалке и прочности этой брони, о которую разбиваются свирепые валы вражеского нашествия. Нет такой человеческой стали нигде на Западе. И в мире нет такой. Она изготовляется только у нас.

Слава вам, сыны великой матери!

Нам знакомы тысячи знаменитых имен современников наших во всех областях мирной человеческой деятельности. Мы гордимся ими и каждого знаем в лицо. Славные машинисты и шахтеры, хирурги и сталевары, строители материальных очагов нашего счастья, изобретатели умнейших машин, мастера неслыханных рекордов, музыканты, художники, певцы… Ими, как ковром пестрых и благоуханных цветов, усеяны наши необъятные пространства. И вот мы услышали новые имена людей, которые в огне сражений или в бессонной партизанской ночи отдали себя родине. Они стоят перед нами во весь свой исполинский рост, светлее солнца, без которого никогда – ни в прошлом, ни в будущем нашем -не цвели бы такие цветы на благодатной русской земле. Воистину непобедим народ, который родил их!

Сверкающей вереницей они проходят перед лицом отечества. Опаляют разум картины их нечеловеческой отваги.

Вот юноша-красноармеец заслоняет собой амбразуру пулеметного гнезда, чтоб преградить дорогу смерти и обезопасить идущих в бой товарищей. Вот сапер, когда разбило осколком его миноискатель, голыми руками, на ощупь, и в сыпучих сугробах по пояс, расчищает перед штурмом минированное поле. Вот, приколов, как реликвию, поверх бушлатов клочки нахимовского мундира, идет в последнюю атаку севастопольская морская пехота…

Кто вырастил тебя, гордое и мужественное племя? Где ты нашло такую силу гнева и ярость такую?

Родина скорбит о павших, но забвенье никогда не поглотит памяти об этих лучших из ее детей. Грозен и прекрасен летчик Гастелло, который крылатым телом своим, как кинжалом, ударил в гущу вражеской колонны. Легендой прозвучал подвиг двадцати восьми братьев, которых сроднила смерть на подмосковном шоссе. Бессмертен образ комсомолки Зои, которую мы впервые увидели на белом снегу газетной страницы в траурной рамке. Вся страна пытливо вглядывалась в это красивое лицо русской девушки. Ни смертная мука, ни ледяная могила не смогли стереть с него выражение бесконечной решимости и прощальной улыбки милой родине… Созвездия надо бы называть именами этих людей, смертью поправших смерть!

Память народа – громадная книга, где записано все. Народ наш хорошо помнит причиненное ему горе. Не забудем ничего, даже сломленного в поле колоска. Есть у нас кому мстить, завоеватели!

Когда стихнет военная непогода, и громадная победа озарит дымные развалины мира, и восстановится биение жизни в его перебитых артериях, лучшие площади наших городов будут украшены памятниками бессмертным. И дети будут играть среди цветов у их гранитных подножий и учиться грамоте по великой заповеди, начертанной на камне:

«Любите родину свою, как мы ее любили!..»

Но еще прежде, чем историки, скульпторы и поэты найдут достойные формы для воплощения беззаветных свершений героев, а отечество оденет в бронзу их образы, следует любыми средствами сохранить в памяти хотя бы самые незначительные их живые черты. Запомни их лица, друг! Запомни навсегда эту гордую, по-орлиному склоненную к земле голову Гастелло, и хмурые, опаленные пламенем неравного боя лица двадцати восьми, и строгий профиль Зои, и честный, простой, как небо родины, взор партизана Володи Куриленко.

Мы не знали его в лицо, хотя он жил среди нас, скромно выполняя повседневную свою работу. Это обыкновенный человек наших героических будней. Трудно начертить спокойный его портрет нашими обиходными словами. Могучие воины, его овеянные славой соратники, немного рассказали о нем. Еще гремят поля войны, дорого каждое мгновение, и скупо цедятся нежные слова.

Знакомься же с ним, современник!

Вот он стоит перед тобой, Владимир Тимофеевич Куриленко, голубоглазый, русоволосый, русский парень, совсем юный. Он родился 25 декабря 1924 года. Семнадцать лет ему исполнилось в партизанском отряде, когда он умел уже не только стрелять, но и попадать в самое сердце немца. Природа одарила всем этого юношу. Он был, как тот, павший за родину в битве на Калке, великолепный Даниил, о котором с предельной и сердечной ясностью сообщил летописец: «…был он молод, и не было на нем порока с головы до пят». И если любой, наугад взятый молодой гитлеровец – законченный пример средневековой низости, Владимир Куриленко – отличный образец честного, деятельного юноши нашей эпохи.

Итак, он сын учителя на Смоленщине. Восемь лет провел он в школе. В нем рано проснулся дар организатора: он руководил ученическим комитетом, пионерским отрядом, потом комсомольской ячейкой. С малых лет его влекло к себе широкое океанское раздолье, где человек волей и выдержкой своими меряется со стихией. Но природа не поместила на Смоленщине седого и грозного океана, который грезился Володе. Все же Володя создал отряд «юных моряков», и уж, наверно, армады детских корабликов ходили по тамошней речке, и уж, конечно, адмиралом среди товарищей своих был этот статный и крепкий паренек…

Он доложил, что танки прибыли. Майор вышел вместе с ним. Танки стояли на опушке — тяжелые, серо-белые машины, ломающие, как спички, двадцатисантиметровый березовый лес.

Сделав несколько сильных огневых налетов рано утром, немцы теперь вели систематический минометный и орудийный огонь. То здесь, то там среди стволов взметывались высокие снежные столбы.

Впереди, в роще, как выяснила разведка, были две линии глубоких продольных снежных траншей с тремя-четырьмя десятками укрепленных землянок. Подходы к ним были минированы.

Но майор уже не первый день штурмовал эти лески и перелески.

У него были заранее отобраны маленькие штурмовые группы, по шесть-семь человек в каждой. По три группы на танк. Одна впереди него, две по бокам. На опушке, рядом с танками, наготове стояли легкие сорокапятимиллиметровые орудия.

Майор подзывал к себе одновременно командира штурмовой группы, командира танка и командира орудия.

Вот командир группы, которая пойдет впереди твоего танка, — говорил он танкисту, показывая на рослого сержанта с автоматом через плечо. — Вот танкист, который за тобой пойдет. А вот командир орудия, который вас обоих поддержит.

Трое людей молча стояли перед майором. Они молчали потому, что им все было ясно. Они видели друг друга и видели цель, на которую им троим предстояло идти через пятнадцать минут.

Так, не торопясь, но и не теряя времени, майор сводил вместе всех командиров, которые должны были идти в атаку.

Все было предусмотрено. Орудия на широких лыжах были подтащены по траншеям к самому переднему краю. Танки стояли, заглушив моторы. Люди ждали бесшумно, поправляя на плечах ручные пулеметы и автоматы.

Было ровно двенадцать. Сквозь стволы просвечивало полуденное солнце, и, если бы не глухие разрывы перелетавших через голову мин, лес выглядел бы, как в мирный зимний день.

Первыми скользнули вперед штурмовые группы. Они шли по снегу во главе с саперами, очищая путь для танков.

Пятьдесят, шестьдесят, восемьдесят шагов — немцы еще молчали. Но вот кто-то не выдержал. Из-за высокого снежного завала раздалась пулеметная очередь.

Штурмовая группа залегла. Она сделала свое дело, вызвав на себя огонь. Танк, шедший за ней, на ходу повернул орудие, сделал короткую остановку и ударил по замеченной пулеметной амбразуре раз, другой, третий. В воздух полетели снег и обломки бревен.

Немцы замолкли. Штурмовая группа поднялась и рванулась вперед еще на тридцать шагов.

Снова то же самое. Пулеметные очереди из следующей землянки, короткий рывок танка, несколько снарядов — и летящие вверх снег и бревна.

Немцы отступали по траншее. Но танк, то лавируя между деревьями, то ломая их, тоже двигался вдоль траншей, посылая туда снаряд за снарядом.

Сначала немцы, пробежав несколько шагов по траншее, пробивали дырку в бруствере и, просунув в нее ствол автомата, били по нашей пехоте, сами оставаясь неуловимыми. Теперь им все чаще приходилось выскакивать из одной траншеи и, проваливаясь по пояс в снегу, пытаться дойти до следующей.

Но в эти секунды поднимались наши, шедшие впереди танков бойцы, и одна за другой темными пятнами оставались лежать на снегу немецкие шинели.

В роще, казалось, свистел сам воздух, пули врезались в стволы, рикошетили и бессильно падали в снег.

Первая линия траншей была занята. Артиллеристы, с помощью пехоты расчищая рыхлый весенний снег, на руках волокли свои пушки вслед за танками и с каждой остановкой били, без конца били по землянкам и блиндажам.

Все уже стало так близко, что стоявшие на противоположной опушке немецкие минометы были приведены в молчание, иначе им бы пришлось бить по своим.

Впереди была вторая линия траншей. Огонь оттуда стал яростным.

Немцы потеряли остатки выдержки и, уже не боясь себя обнаружить, истерически и беспрерывно обстреливали все находившееся перед ними пространство.

Под этим огнем трудно было поднять голову. Но первая траншея без второй — это была бы не половина успеха, а едва десятая доля его. В бою обыкновенная арифметика неприменима.

И усталые бойцы, как им ни хотелось хоть минутку отсидеться, передохнуть в только что отбитой траншее, все-таки вылезали и шли дальше рядом с танками и впереди них, вызывая на себя огонь автоматов.

К семи вечера части полка, пройдя с боем восемьсот снежных и кровавых метров, дошли до противоположной опушки. Роща Дубовая была взята. Несколько сот убитых немецких солдат, восемь пленных, пулеметы, автоматы, винтовки сколько их, еще не знали, еще продолжали считать, но уже знали, что много.

Землянок было до сорока, частью брошенных, частью разбитых. У их входов обломки дерева были смешаны с почерневшим от орудийных разрывов снегом.

Санитары выносили раненых. День выдался тяжелый, раненых было много.

Мимо командира полка пронесли на носилках командира штурмовой группы политрука Александренко.

Он лежал, смертельно раненный, бледный, со сжатыми губами.

Майор Грищенко остановил носилки и взглянул ему в лицо.

Хорошо, хоть отомстили им, это хоть хорошо, — с трудом раздвигая губы, сказал Александренко и, застонав от боли, закрыл глаза.

Теперь роща целиком наша, и немцы открыли по ней ураганный минометный огонь.

Уже темнело. Между стволами были видны не только снежные столбы, но и вспышки разрывов.

Усталые люди тяжело дыша лежали в отбитых траншеях. У многих от усталости, несмотря на оглушительный огонь, смыкались глаза.

А по лощине к опушке рощи, пригибаясь и перебегая в промежутках между разрывами, шли термосоносцы с обедом. Был восьмой час, кончались сутки боя.

В штабе дивизии писали оперативную сводку, в которой среди других событий дня отмечалось взятие Дубовой рощи.

А ночью в редакции газет поступила очередная, скромная сводка Информбюро: «На фронте за день ничего существенного не произошло».

Илья Эренбург

Я видел немецкий танк, выкрашенный в зеленый цвет. Его подбили наши в начале апреля, тогда еще лежал снег, и немецкий танк напоминал франта, который преждевременно сменил одежду. Но не франтовство, нужда выгнала в холод весенние танки и весенние дивизии Гитлера. А теперь снег сошел. Дороги потекли. Они покрыты ветками, едешь и подпрыгиваешь: автомобиль будто скачет галопом. Распутица на несколько недель замедлила военные операции. Кое-где — в Карелии, в районе Старой Руссы, на Брянском фронте продолжаются атаки наших частей, но это отдельные операции. Перед майскими битвами наступило грозное затишье. А по Десне, по Днепру проходят последние льдины. На полях — разбитые немецкие машины, трупы людей и лошадей, шлемы, неразорвавшиеся снаряды — снег сошел, открылась угрюмая картина военной весны.

Никогда столько не говорили о весне, как в этом году. Гитлер колдовал этим словом. Он хотел приободрить немецкий народ. И вот весна наступила. Две армии готовятся к бою. Тем временем Гитлер начинает лихорадочно оглядываться назад. Что его смущает? Добротные фугаски томми? Кампания в Америке и в Англии за второй фронт? Растущее возмущение порабощенных народов? Так или иначе, Гитлер начал весну походом… на Виши. Для этого ему не пришлось израсходовать много горючего. Несколько баков на поездки Лаваля и Абеца. Английское радио передает, что фон Рундштедт перекочевал с Украины в Париж. Это, однако, только путешествие генерала. По дороге фон Рундштедт должен был встретиться с немецкими эшелонами: Гитлер продолжает перебрасывать дивизии из Франции, Бельгии, Норвегии в Россию. Видимо, ни RAF{8}, ни статья в американской печати, ни гнев безоружных французов не отразились на немецкой стратегии.

Перед весенними битвами Гитлер хочет приободрить своих солдат, потерпевших зимой поражение. Он пускает слухи о новом «колоссальном» вооружении немцев. Он распространяет вздорные сообщения о слабости Красной Армии. Вряд ли солдаты 16-й армии обрадуются, услыхав по радио рассказы Берлина о том, что в русских полках теперь только шестидесятилетние старики и шестнадцатилетние подростки…

Сейчас не время говорить о наших резервах. О них расскажут летние битвы. Я побывал в одной из резервных частей, видел молодых, крепких бойцов, хорошо обученных и хорошо экипированных. Настроение в резервных частях прекрасное: все понимают, что враг еще очень силен, но все понимают также, что враг будет разбит. Прошлым летом люди помнили о Париже, о Дюнкерке, о Крите. Теперь они помнят о Калинине, о Калуге, о Можайске, о Ростове. Ненависть к захватчикам воодушевляет резервистов. Прошлым летом Германия представлялась русскому крестьянину государством, фашизм еще мог сойти за газетное слово. Теперь фашизм стал реальностью — сожженными избами, трупами детей, горем народа. Между Нью-Йорком и Филиппинами не только тысячи миль, между ними — мир. Сибиряк чувствует, что под Смоленском он защищает свою землю и своих детей.

Понравилась статья? Поделить с друзьями:
  • Сдвиг экзамена на осень 9 букв сканворд
  • Сдвиг экзамена на осень 9 букв кроссворд
  • Сдающий экзамен синоним
  • Сдающему экзамен степанова молитва
  • Сдающему экзамен заговор